Киев, которого уже нет, По-киевски        22 декабря 2015        723         0

Украшение рождественской елки в старом Киеве

рождественская елка

К Рождеству в киевских домах появлялись рождественские елки. Этот обычай вошел в обиход киевлян с середины 19 ст. С наступлением праздника дети находили под рождественским деревом сюрпризы, возникшие там словно бы чудесным образом.

Купить елочные игрушки и украшения можно было в магазине, в рождественских торговых рядах (к концу 19 века елочные игрушки изготовлялись в специальных мастерских и цехах) или смастерить самостоятельно.

Вниманию состоятельных киевлян были магазинные полки с новогодне – рождественскими товарами на разный вкус и по разным ценам. Наибольшее число магазинов располагалось на Крещатике.

В прошлом столетии обычные стеклянные украшения (шары, фрукты и т.п.) стоили 1 копейку за штуку, стоимость 12 хлопушек составляла от 10 копеек до нескольких рублей, 12 бонбоньерок от 20 до 25 копеек, за те же деньги плюс несколько копеек можно было приобрести стеклянный или металлически подсвечник (в те времена не было электрических гирлянд – на ветвях зажигались свечи). Вниманию покупателей предлагались также подсвечники с приделанными к ним ароматными еловыми шишками.

В начале 20 ст. появились «чудо-свечи, безопасные и без запаха» - бенгальские огни. Одна такая «чудо свеча» стоила 5 копеек.
Наиболее оптимальным вариантом было приобрести «полный набор елочных украшений» (стоимость которого составляла от 2,5 до 10 рублей и выше). По всему Крещатику можно было увидеть очереди людей, желающих приобрести такой набор.
Семьи, кому такие расходы были не по карману, мастерили елочные украшения самостоятельно, предварительно приобретая картон, цветную бумагу, проволоку, подыскивая всевозможные тряпочки и лоскутки.

Вместе с тем, в семьях горожан сохранялась традиция декабрьских посиделок, на которых общими усилиями взрослых и детей изготавливались украшения.

дети готовятся к Рождеству

Большинство игрушек на елках в старинном Киеве были мягкие. Их делали из ваты, раскрашивали красками на клею и обсыпали блестками и канителью.

Декоративные гирлянды из бумажных цветов покупали на базаре.
Своими руками делали «цепи» из золотой или серебряной бумаги. Плоские игрушки – звезды, ангелочков, овечек, птичек - вырезали и клеили из купленных в канцелярских магазинах «картонажей» (картонных заготовок).
Стеклянные игрушки привозили из-за границы (в основном из тюрингского города Лауше, где еще с конца 16 ст. существовали небольшие артели по производству елочных украшений).
Со временем появились и отечественные стеклянные украшения: их изготавливали на заводе в бывшем имении князя Александра Меньшикова в селе Александровка под городом Клином. На заводе изготавливали шарики, елочные бусы, ставшие со временем главным елок.
Старые елочные украшения не выбрасывались. Их бережно хранили и помещали на елке на самых видных местах. Чем старее и потертее была игрушка, тем выше ценилась и пробуждала приятных праздничных воспоминаний.

Дочь профессора философии Киевской академии Екатерина Кудрявцева вспоминала:

«В преддверие Рождества дети должны были заниматься изготовлением елочных украшений. Эту работу поручали старшим, которые из картона и цветной бумаги вырезали и клеили снежинки, зверушек, модные тогда цепи».

Зинаида Тулуб вспоминала:

«За недельку до Рождества, тайком от детей, на маминой половине дома начинали золотить орехи и мастерить елочные украшения из золотой бумаги, мишуры, атласа, бархата, ваты и штампованных картинок. Конечно покупали в городе и фабричной работы украшения – стеклянные бусы, шарики, шпили, картонажи, хлопушки и бонбоньерки, а главное – целые ящики мелких крымских яблочек, сушеной малаги, фиников, орехов, винных ягод и карамели разных вкусов и сортов».

Нина Константиновна Василенко:

«Готовиться к елке начинали за месяц. В магазине «Дениса» на Фундуклеевской покупалась цветная бумага всех цветов, золотые звездочки, головки – всякие смешные рожицы…Для елки покупались и картонажи. Они занимали большое место в моей жизни. Я очень любила их. Это были развернутые кубики, пирамиды, звезды, фигурки человечков и зверей. Их надо было вырезать, склеить и получить объемную, яркую с позолотой фигурку. Это было интересно.
Покупалась вата, ленты, ножницы, клей и борная кислота. Она тогда производилась не порошком, а блестящими пластинками (как слюда). Мы ею посыпали сделанные из ваты игрушки, сначала обмазав их клеем (гуммиарабиком). Они сверкали, как из драгоценных камней.
Вечером приходили мои друзья. Командовала парадом мамина приятельница Доминика Кузьминична Клестова. Мама выступала художественным руководителем. И вот начинали щелкать ножницы, все резали бумагу, клеили, рисовали, вырезали. На свет божий появлялись младенцы с мордашками из «Дениса», черти, балерины, деды Морозы, цепи из золотой и серебряной бумаги, корзиночки, позолоченные и посеребренные орехи и еще много всякого.
Часам к девяти заканчивали. Игрушки делили между собой. Вносился кипящий самовар, со стола все убиралась, и все пили чай с бабушкиными коржиками и вареньем».

Алексей Толстой писал:

«В гостиную втащили большую мерзлую елку. Пахом долго стучал и тесал топором, прилаживая крест. Дерево, наконец, подняли, и оно оказалось так высоко, что нежно-зеленая верхушечка согнулась под потолком.
От ели веяло холодом, но понемногу слежавшиеся ветви ее оттаяли, поднялись, распушились, и по всему дому запахло хвоей. Дети принесли в гостиную вороха цепей и картонки с украшениями, подставили к елке стулья и стали ее убирать. Но скоро оказалось, что вещей мало. Пришлось опять сесть клеить фунтики, золотить орехи, привязывать к пряникам и крымским яблокам серебряные веревочки. За этой работой дети просидели весь вечер, покуда Лиля, опустив голову с измятым бантом на локоть, не заснула у стола.
Настал сочельник. Елку убрали, опутали золотой паутиной, повесили цепи и вставили свечи в цветные защипочки…»

Елка в квартире известного киевского журналиста Анатолия Савенкова появлялась одновременно с первой звездой (рождественской). Это тогда было очень модно и на подобное «чудо» денег не жалели. Точное время доставки «товара» вписывалось дополнительной строкой в счет фирмы – поставщика.

Дочь журналиста, Ирина Савенкова вспоминала:

рождественская елка

«Ее привозили какие-то люди, устанавливали прямо на пол в гостиной, вправляли в деревянную крестовину, и начинался торжественный процесс украшения елки. Из меньшей, примыкающей к кухне передней выносилась огромная прямоугольная корзинка с елочными игрушками, хранящимися там целый год, тщательно упакованными.
Счастливые минуты! Вот они снова перед глазами, полузабытые с прошлого года, но сейчас вмиг радостно вспомнившиеся — стеклянные красавцы шарики всех цветов, всех фасонов! Синие, красные, зеленые, серебристые! Непонятно, как могли мы жить без них целый год. Но это только сейчас делается непонятно, а в течение года преспокойно забывали об их существовании. Только иногда, идя из главной перед ней на кухню через меньшую, тронешь нечаянно рукой корзину, и проснется в сердце что-то неясное, радующее надеждой.
Зато сейчас то зыбкое, неясное чувство делается явью, реальной, дозволенной радостью. Мы, девчонки, совсем ошалеваем, потихоньку ахаем, пищим, а Борис очень спокойно — мол, подумаешь, я же большой, буду я из-за каких-то игрушек с ума сходить,— Борис спокойно влезает на кем-то откуда-то принесенную стремянку и принимается развешивать волшебные шарики на верхних ветках елки. Мягкие и картонные игрушки мы с Тасей хватаемся вешать на низкие ветки.
А свечи! Эти уже не из корзины, нет, каждый год покупаются новые, разноцветные. И запах от них какой-то особенный, праздничный.
Все рады, все любуются, и мама позволяет Борису зажечь на несколько минут свечи на елке. Вот уж красота!»

Живой огонь на елках радовал не только детей. На больших деревьях ставили много свечей, по несколько штук на каждую ветку, отчего само деревце озарялось чудным сиянием. Например, в 1914 году «огромная до потолка елка» в доме судейского чиновника Павла Тулуба «сияла 125 свечами, распространяя по квартире аромат смолы и воска».

Украинская писательница Зинаида Тулуб вспоминала о первой в своей жизни елке:

«Перед отъездом, мама купила в Киеве прелестных елочных украшений, чтобы сделать мне первую елку в моей жизни.
Задолго до праздников на мамином столике появлялись пачки золота («золотой фольги») для орехов, мишура, бриллиантовая и золотая присыпка. Вата, кусочки атласа и лент, и масса ажурных штампованных картинок. Из всего этого мама делала прехорошеньких ватных кукол, обклеивала золотом и шелками спичечные коробки, делала золотые фунтики - корнэ для конфет. Я пробовала что-нибудь смастерить, но дело у меня не пошло и стала просто смотреть, как работает мама и училась счету, подсчитывая готовые украшения и позолоченные орехи».

Антон Чехов писал:

«…После чаю все пошли в детскую. Отец и девочки сели за стол и занялись работой, которая была прервана приездом мальчиков. Они делали из разноцветной бумаги цветы и бахрому для елки. Это была увлекательная и шумная работа. Каждый вновь сделанный цветок девочки встречали восторженными криками, даже криками ужаса, точно этот цветок падал с неба; папаша тоже восхищался и изредка бросал ножницы на пол, сердясь на них за то, что они тупы. Мамаша вбегала в детскую с очень озабоченным лицом и спрашивала:
— Кто взял мои ножницы? Опять ты, Иван Николаич, взял мои ножницы?
— Господи боже мой, даже ножниц не дают! — отвечал плачущим голосом Иван Николаич и, откинувшись на спинку стула, принимал позу оскорбленного человека, но через минуту опять восхищался…»

Сухотина-Толстая Татьяна вспоминала:

«…Мы, дети, с Ханной тоже были очень заняты приготовлением огромного плум-пудинга (сливовый пудинг) и украшений на елку. По вечерам мы все собирались вокруг круглого стола под лампой и принимались за работу…Мама приносила большой мешок с грецкими орехами, распущенный в какой-нибудь посудине вишневый клей, который еще задолго до этого собирался нами со стволов старых вишневых деревьев, растущих у нас в грунтовом сарае, и каждому из нас давалось по кисточке и по тетрадочке с тоненькими, трепетавшими от всякого движения воздуха, золотыми и серебряными листочками. Кисточками мы обмазывали грецкий орех, потом клали его на золотую бумажку и осторожно, едва касаясь ее пальцами, прилепляли бумажку к ореху. Готовые орехи клались на блюдо и потом, когда они высыхали, к ним булавкой прикалывалась розовая ленточка в виде петли так, чтобы за эту петлю вешать орех на елку. Это была самая трудная работа: надо было найти в орехе то место, в которое свободно входила бы булавка, и надо было ее всю всунуть в орех. Часто булавка гнулась, не войдя в орех до головки, часто кололись пальцы, иногда плохо захватывалась ленточка и, не выдерживая тяжести ореха, выщипывалась и обрывалась. Кончивши орехи, мы принимались за картонажи. Заранее была куплена бумага, пестрая, золотая и серебряная. Были и каемки золотые, и звездочки для украшения склеенных нами коробочек. Каждый из нас старался придумать что-нибудь новое, интересное и красивое. Клеились корзиночки, кружечки, кастрюлечки, бочонки, коробочки с крышками и без них, украшенные картиночками, звездочками и разными фигурами. Потом одевались "скелетцы". Теперь этих кукол давно уже не делают. А в мое детство ни одна елка не обходилась без "скелетцев". Это были неодетые деревянные куклы, которые гнулись только в бедрах. Головка с крашеными черными волосами и очень розовыми щеками была сделана заодно с туловищем. Ноги были вделаны в круглую деревянную дощечку, так, чтобы кукла могла стоять. Этих "скелетцев" мама покупала целый ящик, штук в сто. Они стоили по 5 коп. и раздавались уже одетыми каждому приходящему на елку ребенку.Вместе с ящиком "скелетцев" мама приносила огромный узел с разноцветными лоскутами. Все мы запасались иголками, нитками, ножницами и начинали мастерить платья для голых скелетцев. Одевали мы их девочками, и мальчиками, и ангелами, и царями, и царицами, и наряжали в разные национальные костюмы: тут были и шотландцы, и итальянцы, и итальянки. И чего, чего мы с мама и Ханной не придумывали... Наконец в сочельник все было готово...

Елизавета Рачинская вспоминала:

«…Накануне Сочельника в дом входило Рождество. В гостиной убирали ковер. Рояль отодвигался в сторону, чтобы дать место огромной, до самого потолка, срубленной Степаном в лесу красавице елке, дышавшей снежной прохладой и смолкой, задевавшей пушистой, мягкой лапой детские лица и оставлявшей клейкий след на влажной детской ладошке; она постепенно оттаивала и наполняла всю гостиную, а затем и весь дом, своим особым, ни с чем не сравнимым ароматом.

новогодняя елка

На столе в столовой снималась скатерть. Дети во главе с отцом садились клеить ёлочные цепи, серебряные и золотые, нарезая неширокими полосами тускло отсвечивающие металлом листы бумаги и склеивая их кольцо в кольцо; золотили и серебрили орехи, отдувая в сторону лёгкие, сияющие листки, переложенные прозрачными бумажками, осторожно отделяя один и кладя на него предварительно обмазанный белком большой грецкий орех; бумажка нежно прилипала к нему, по ней легко похлопывали ваткой, выделяя при этом всю красоту, все выпуклости и извилины нарядной ореховой скорлупы; потом кончики осторожно обрезались ножницами и аккуратно заделывались; в серединку, туда, где сходятся половинки ореха, вставлялась тонко обструганная палочка, и к ней прикреплялась пухлая, праздничная, яркая шерстинка.

Ёлку украшали опять-таки всей семьёй. Сутра в Сочельник на рояле, на столах и креслах, на подоконниках и даже прямо на полу появлялись лёгкие картонные коробки с гнёздышками внутри, где в опилках, в стружках, в шёлковой бумаге, в вате ютились райские птички, деды-морозы, девки-чернавки, яркие разноцветные стеклянные игрушки… причудливый, фантастический мир детского счастья, такой хрупкий и такой прекрасный, такой волшебно нереальный и в тоже время теперь, через многие годы, кажущийся единственно реальным из всего, что было когда-то в жизни.

При украшении елки соблюдались раз и навсегда принятые порядки. В глубине, ближе к стволу, вешались сначала крымские яблочки, просвечивавшие сквозь темную хвою своими розовыми бочками; потом шли орехи, которые никогда не допускались выше середины дерева. Ствол и крестовина, покрытая ватой и блестками, опутывались золотыми и серебряными бумажными цепями и цепями из цветных леденцов. Внизу же вешались шоколадные фигурки зверей, птиц, детей и чудные печатные пряники с картинками, незабываемо вкусные, без которых не обходилось ни одно Рождество…»

Тамара Карсавина вспоминала:

«…Елку купили еще накануне, мы с Левой ходили с отцом выбирать ее. Отец очень любил эту традицию и всегда старался выбрать самую красивую елку. Мы привезли ее на санках и на следующий день стали украшать. Отец принес кухонный стол, поставил на него стул и, забравшись наверх, укрепил на макушке большую звезду. Мы подавали ему украшения и свечи, которые нужно было поместить наверху, а сами украшали нижние ветки. Наряжать елку было такое удовольствие! Не меньшее, чем видеть ее зажженной. Как зачарованная, перебирала я украшения из фольги, имбирные пряники в форме барашков или солдатиков; маленькие восковые ангелочки с золотыми крылышками, подвешенные на резинке, закрепленной в середине спины, тихо покачивались в неподвижном полете, а я следила за тем, чтобы они разместились подальше от свечей. Мы повесили множество золоченых грецких орехов и красных величиной с абрикос крымских яблочек, они назывались райскими. Прикрепив свечи, мы разбросали по елке хлопья ваты, чтобы она выглядела как снег, повесили вокруг серебряный дождь, и елка засверкала, словно обтянутая золотой и серебряной паутиной…»

СПИСОК ИСПОЛЬЗОВАННОЙ ЛИТЕРАТУРЫ:
Анатолий Макаров «Рождество и Новый Год» в старом Киеве.
Зинаида Тулуб «Моя жизнь»
Савенкова Ирина «Роман – воспоминание»
Куприна Ксения «Куприн - мой отец»
Андреева-Бальмонт Екатерина «Воспоминания»
Алла Сальникова «История елочной игрушки»
Антон Чехов «Мальчики»
Сухотина-Толстая Татьяна «Воспоминания»
Тамара Карсавина «Театральная улица»
Душечкина Е. «Русская ёлка: История, мифология, литература»

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Яндекс.Метрика